БЕТА-ВЕРСИЯ ПОРТАЛА
Избранное

Срыв сделки России с ОПЕК позволяет ей и странам организации с апреля добывать нефть фактически без ограничений. Этим уже воспользовалась Саудовская Аравия, которая не только намерена увеличить производство, но и продавать свою нефть с существенной скидкой даже к нынешним низким ценам. Мы рассмотрели три сценария дальнейшего развития событий и их влияния на отечественный инфраструктурный рынок.

В федеральном бюджете 2020-2022 годов заложен прогноз, что баррель нефти Urals будет стоить $57, а в 2021 и 2022 годах — $56 и $55 соответственно. При этом, цена, выше которой появляются сверхдоходы, идущие в Фонд национального благосостояния, в эти годы должна составить $42,4, $43,3 и $44,2 за баррель соответственно. С момента принятия такого бюджетного правила (2017 год) и до марта 2020 года цена Urals никогда не опускалась ниже уровня «отсечения» сверхдоходов, что позволяло все это время наполнять ФНБ.

Согласно оптимистичному прогнозу, страны ОПЕК и Россия в ближайшие два-три месяца договорятся о новом ограничении добычи нефти, а влияние пандемии за это время существенно ослабнет. Оба этих события могут вернуть цену барреля Urals к июню — июлю до $45–50.

Это будет превышать цену отсечения $42,4 за баррель, после которой сверхдоходы от продажи нефти поступают в «копилку» ФНБ. Таким образом, снижение нефтегазовых доходов в первом полугодии может быть компенсировано их ростом во втором и по итогам года федеральному бюджету не будет грозить дефицит. Но следствием даже оптимистичного сценария станет меньшее, чем планировалось, наполнение ФНБ. По нашей оценке, для поддержки бюджета в периоды, когда цена на нефть была ниже уровня «отсечки», может быть израсходовано до 2–3 % средств фонда (около $3–4 млрд).

Эти события окажут влияние на рынок инвестиций в инфраструктуру. В рамках оптимистичного прогноза возможна непродолжительная «заморозка» проектов, снижение темпов строительства и объемов кредитования отрасли в первой половине года, но рынок способен активизироваться уже во второй.

В свою очередь, снижение объема ФНБ (небольшое в этом сценарии и более существенное в остальных) на инфраструктурном рынке, на наш взгляд, заметно не отразится. Ожидания того, что эти деньги станут активно инвестировать в отраслевые проекты, и раньше были минимальны.

Согласно нашему базовому прогнозу, средняя цена барреля Urals в 2020 году составит $35, то есть почти на 40 % ниже ожидающихся в бюджете значений и почти на 20 % ниже уровня «отсечки».

В этом случае с учетом бюджетного правила и прогнозов Минфина объем недополученных федеральным бюджетом нефтегазовых доходов составит $7,6 млрд по итогам 2020 года. Возмещать их государство планирует за счет средств ФНБ (объем которого на 1 марта 2020 года составлял $123,14 млрд, или 8,25 трлн руб.). Таким образом, к концу 2020 года фонд может уменьшиться на 6,2 % по отношению к 1 марта.

Снижение цены на нефть вызовет удешевление национальной валюты до 80–85 руб. за $ 1. Если ЦБ начнет повышать ключевую ставку для стабилизации экономики, кредиты для реализации инфраструктурных проектов и строительных компаний станут дороже, и спрос на них снизится. Так происходило в предыдущие периоды падения нефтяных цен (см. таблицу 1). Кроме того, свою роль сыграют общее снижение спроса на рынке и перераспределение средств государства на социальные цели и поддержку экономики.

Несмотря на ослабление рубля и заметное отклонение его курса от базового прогноза, ЦБ РФ 20 марта не стал повышать ключевую ставку и сохранил ее на уровне 6 % годовых. В Банке России считают, что его денежно-кредитная политика и меры, предпринимаемые правительством, смогут вернуть инфляцию на уровень 4 % к концу 2021 года. По итогам же 2020 года она может превысить целевой показатель.

Последствием для инфраструктуры станет то, что инвестиции в основной капитал либо останутся на том же уровне в текущих ценах (так произошло в 2013–2014 годах), либо упадут (примерно на 10 %, как в более жестком сценарии 2008–2009 годов). Однако, в сопоставимых ценах восстановление после кризиса 2008–2009 годов до докризисных значений заняло два года, а после сложной экономической ситуации 2014–2015 годов не случилось и по итогам 2019‑го. Теперь вернуться к прежним объемам вложений рынку будет еще проблематичнее при отсутствии стимулов со стороны государства.

Примерно то же может произойти с объемом строительства: в 2013–2014 годах в сопоставимых ценах он упал на 2,3 %, а в 2008–2009 годах — на 13,2 %.

При этом усиливающаяся в кризисные периоды инфляция не приводит к более быстрому росту цен на строительные материалы. Наиболее резкие скачки цен на последние наблюдаются во время роста экономики, на наш взгляд, это связано с более высоким спросом.

В сложной экономической ситуации цены на стройматериалы наоборот замедляют свой рост: наименьшее их увеличение в последнем десятилетии было в 2015 году — на 4,1 % при годовой инфляции 12,9 %. В особо сложные периоды цены даже падают, что наблюдалось в 2009 году: тогда цены на строительную продукцию уменьшились на 2,4 %, в то время, как в предыдущие три года росли в среднем на 18 % в год.

В соответствии с пессимистичным прогнозом средняя цена барреля Urals в 2020 году будет составлять $25. Тогда объем недополученных бюджетом нефтегазовых доходов составит $25 млрд по итогам года, или 2,2–2,5 % ВВП (точное значение будет зависеть от установившегося курса рубля). То есть, ФНБ могут израсходовать уже в первый год более чем на 16–17 %, так как секвестировать бюджет власти пока не планируют.

Накануне выпуска обзора (23 марта 2020 года) нефть Urals стоила $27,5 за баррель, а курс доллара был установлен ЦБ РФ на уровне 80,9 руб. / $1. То есть события пока развиваются по сценарию, промежуточному между базовым и пессимистичным. Однако в перспективе нескольких месяцев цены на нефть могут «скорректироваться», главным образом, потому что большинству участников рынка невыгодна продажа на таком уровне.

Такой сценарий подразумевает серьезное удешевление национальной валюты (на 50–60 % относительно февральских значений), рост ключевой ставки, а также более резкое сокращение инвестиций в основной капитал и объемов строительства даже по сравнению с 2008–2009 годами (более чем на 10–15 %). В некотором выигрыше могут остаться исполнители проектов, успевшие получить финансирование в начале года и только приступающие к строительству: им удастся закупить строительные материалы, когда цены на них не будут стремительно расти.

При этом новые соглашения, скорее всего, будут заключаться и в таких условиях — в основном в коммунальной и социальной сфере. Реализация капиталоемких проектов в сфере транспорта, вероятнее всего, отложится на более спокойное для этого время (ориентировочно конец 2020‑го — 2021 год — подробнее см. «Что будет с рынком концессий и ГЧП»).

Пандемия или срыв сделки с ОПЕК: чье давление сильнее?

На падение нефтяных цен оказывают влияние сразу два мощных фактора. Помимо срыва сделки России с ОПЕК, это экономические последствия пандемии коронавируса: введение карантина и объявление чрезвычайных ситуаций на территории отдельных регионов и целых стран, приостановка производства, снижение потребления и, как следствие, темпов экономического роста. Пандемия уже привела мировую экономику к глобальной рецессии, причины которой также связаны с кризисом на рынке капитала.

О том, что фактор пандемии действует сильнее, чем срыв договоренностей с ОПЕК, говорит хотя бы то, что падение биржевых индексов, в том числе в промышленной сфере, наблюдается не только у стран-экспортеров, но и у стран-импортеров нефти, которые, наоборот, должны были экономически выиграть от низких цен на энергоноситель.

Пока фактор пандемии вносит еще большую неопределенность в будущее уровня нефтяных цен и возможность их восстановления после новой сделки (если о таковой удастся договориться). Остановить распространение заболевания рассчитывают к концу второго квартала 2020 года. Еще несколько месяцев после этого может занять возвращение к прежнему уровню спроса и выход из глобальной рецессии.

О том, как повлияет на инфраструктуру пандемия коронавируса, какие отрасли сильнее всего затронет и что нового принесет, читайте в одном из следующих выпусков InfraOne Research Weekly.

table_5301

image_5301

image_5302